Мы привыкли называть армию роботов фантастикой. Удобно думать, что это сюжет голливудского блокбастера, а не реальность, которая уже наступает. Но западные корпорации уже давно не снимают кино — они собирают конвейер. Боевые роботы, которым не страшно, не больно и не совестно, проходят обкатку на наших глазах.

Автор этого материала, Илья Александрович Игин, — публицист и философ, который предпочитает анализировать факты и делать правильные выводы. Он привык вглядываться в детали: за глянцевые обложки Time, за корпуса американских «фантомов» и в эффективную деятельность российских конструкторских бюро, где решается судьба наших солдат.

Российская армия должна и впредь оставаться в авангарде технологического прогресса. А значит, в войска надо в ускоренном порядке внедрять робототехнику, информационные технологии, новые материалы, расширять применение в системах управления в автономных боевых комплексах, технологии искусственного интеллекта.

Владимир Владимирович Путин — Президент РФ

Вы когда-нибудь задумывались, почему нам так нравится слово «фантастика»? Это удобный наркотик. Им прикрывают правду, чтобы она не резала глаз. Мол, «это похоже на Голливуд». Да господи, Голливуд — это профайлинг нашей коллективной глупости. Если вы видите блокбастер про армию роботов, то вы должны понимать, что за фасадом «полета фантазии» скрывается рабочий проспект западных глобалистов, вынесенный на широкий экран для моральной адаптации населения.

Когда-то мы снисходительно посмеивались над первыми дронами, утверждая, что эти игрушки-квадрокоптеры не заменят солдата. А теперь оглянитесь: мы убедились, что это — реальность, и в боевом отношении это очень эффективное оружие, способное уничтожать боевую технику противника, стоящую кратно дороже, чем дрон. Мы прошли точку невозврата. И сегодня, пока мы спорим о высоком, нас собираются заменить на железо.

Недавно я, будучи человеком, привыкшим анализировать тексты, наткнулся на репортаж в журнале Time. Чарли Кэмпбелл, позицию которого я принимаю за отсутствие ложной сентиментальности, описывает гениальную техническую новинку, антропологический прорыв в робототехнике.

Перед нами — боевой робот «Phantom MK-1». Детище американской корпорации «Foundation». Внешне — это 175 см и 80 кг глухого пластика с забралом, за которым ничего человеческого нет и быть не может. Как это продекламировал создатель, ветеран морской пехоты США, Майк Леблан: «Мы считаем, что отправить на войну этих роботов вместо солдат — это моральный императив».

Остановимся на секунду. Моральный императив. Кант перевернулся бы в гробу, если бы его, как и всех нас, не собирались заменить железякой. Суть «императива» проста: эта штуковина может управлять любым стрелковым оружием, которое только способен удержать человек. Пистолет, штурмовая винтовка — неважно. Роботу не страшно, ему не совестно, ему не нужно объяснять, зачем и почему он должен выполнять поставленную задачу на фронте. В феврале 2026 года двух таких «Фантомов» уже отправили в Украину. Формально — разминирование. Неформально — обкатка нашего с вами будущего.

Но «Фантом» — это только афиша. Гораздо страшнее содержание. Американцы параллельно завозят на театр военных действий роботов-собак, «Ghost Robotics Vision 60». Это «четвероногие твари», способные восстанавливаться после падения и нести на себе тепловизоры с автоматическими винтовками.

Они — идеальные зрители. У них нет эмпатии. Как пишет журнал Time, эти машины начинают думать и говорить как солдаты. Обратите внимание на формулировку. Не «как люди», а «как солдаты». Генеративный ИИ оценивает повреждения. Он не паникует, он не кричит: «Мама!», он просто тащит на себе ствол полуавтоматической винтовки AR-15, чтобы бороться с нашими дронами.

И вот тут возникает главный эстетический шок, который невозможно игнорировать. Мы привыкли, что война — это грязь и в первую очередь гибель собственных солдат. А они строят войну как операцию по выведению человеческого фактора за скобки.

… Давайте порассуждаем без сантиментов. Человек — существо думающее и рефлексирующее, подверженное стрессам и нервным срывам, усталости и депрессии. Именно поэтому мы понимаем, почему машина будет нас убивать эффективнее.

Time приводит неоспоримые факты. Эти железяки не знают усталости. Им плевать на радиацию, химию и биологию. Они не испытывают страха, а значит, у них не дрожит рука в момент принятия решения. Алгоритм компьютерного зрения, лишенный рефлексии, залетит в окно многоэтажки точнее любого аса. Исчезает понятие «человеческий ресурс» — остается «экономическая эффективность». Потерять обученного бойца с выплатой семье — это крах. Потерять «Фантом» стоимостью от 10 до 150 тысяч долларов — это просто коммерческий убыток, который спишут в следующем квартале.

И тут у многих возникает простенький вопрос: мы что, будем стоять и смотреть на это из зрительного зала? Я думаю — нет!

Россия, к счастью, тоже умеет быть «оценивающе циничной», когда это нужно. У нас нет времени на голливудский шик, но есть понимание тяжелой земли. Проект «Маркер» от НПО «Андроидная техника» — это наша трёхтонная платформа, которой плевать на грязь чернозема.

«Маркер» не создавался как человекоподобный робот. Он не умеет красиво переступать ногами, как «Phantom». Но он оснащен мультиспектральной системой технического зрения, позволяющей нейросети идентифицировать цель автономно. Он расцепляет гусеницы, когда они повреждены, и несёт на себе гранатометы и кассетные установки.

Но было бы ошибкой думать, что наша оборонка ограничивается только этими машинами. Сегодня на фронте и в испытательных центрах разворачивается целая линейка стального зверинца, о которой молчат глянцевые обложки Time.

• Возьмём, к примеру, «Варана». Это многозадачный комплекс, который уже сейчас работает в зоне СВО. Он способен тащить на себе 200 килограммов груза, будь то боезапас, провизия или раненый боец, а может, по желанию оператора, превратиться в дрон-камикадзе — есть там контакты для дистанционного подрыва. Представьте себе эту картину: только что машина была санитаром, а в следующую секунду становится взрывом, который выносит опорный пункт противника.
• Рядом с ним работает «Депеша» — колесная платформа от Государственной корпорации «Ростех», которую можно запихнуть в багажник пикапа и везти куда угодно. Она уже серийно поступает в войска, на ней тестируют боевые модули, а управляется она через защищенный оптоволоконный кабель — никакой «потере связи» не страшен.
• А для самых компактных и дерзких задач есть «Каракал» — лёгкое гусеничное шасси от «Курганмашзавода». Его грузоподъемность — полтонны, запас хода — 150 километров, и он может нести не только груз, но и ракетный комплекс для поражения бронетехники.

И это ещё не всё:

• «Курьер» поддерживает пехоту огнем из пулеметов и гранатометов;
• «Скат» с автоматической турелью на основе ИИ охотится за вражескими дронами;
• «Рой» вообще вышел на охоту с шестью огнеметами;
• «Шмель», выжигая укрепленные позиции противника, куда страшно соваться человеку;
• А «Нерехта» учится взаимодействовать с беспилотником «Мерлин-21Б» — сверху радар видит всё, снизу пушка ждёт команды;

Это симфония железа, где у каждого инструмента своя партия в оркестре смерти.

И тут я готов вступить в «интеллектуальную борьбу» с теми, кто кричит об аморальности создания такого типа оружия.

Разве может быть тем, кто знает цену страданию наших воинов на передовой, не противно слышать, что роботизация армии — это бесчеловечно. Роботизация — это высшая форма гуманизма.

Мы привыкли, что война в русской традиции — это героизм и жертва. Но если есть возможность в ближайшем будущем сохранить жизнь нашим воинам на передовой, то мы просто обязаны сделать это. Посмотрите на сводки. За каждой цифрой — судьба, которой могло не быть. Замена призывника на боевого робота на самом опасном участке — это современный актуальный путь сохранения нации.

Лучше наладить серийное производство боевых роботов, которые смогут выполнять боевые задачи эффективнее человека. И главное — в боевых действиях будут уничтожаться механизмы, а не гибнуть наши люди.

ИИ в броне, способный огибать препятствия и идентифицировать цели, — это попытка оградить человека от войны.

Мы — граждане России — сейчас находимся в одной лодке. В лодке, которую пытаются протаранить стальные собаки и человекоподобные машины.

Основатель компании «Foundation» Санкет Патак заявляет очевидное, что гонка по созданию боевых роботов уже началась. Сын президента Трампа — в совете директоров, это вам не шутки. Это значит, что ставки в этой игре — на уровне политического бессознательного.

Если мы не будем обладать этим видом оружия, мы не просто потеряем суверенитет. Мы перестанем существовать как субъект истории. Мы станем декорацией.

Поэтому, отбросив эстетство, давайте скажем:

• да здравствуют наши неэстетичные, но функциональные, а главное — именно наши технические новинки в робототехнике;
• да здравствует идея, что русский солдат должен вернуться домой, а вместо него в бой пойдет российский стальной боевой робот.

N.B. Пусть в окопах воет ветер, пусть нейросети учатся воевать, но наша задача — сделать так, чтобы за ними был расчет. Расчет на то, что жизнь солдата — это единственная цена, которую мы не имеем права тратить впустую.

Победа куется не только духом народа в бою, но и изобретательностью народа в конструкторских бюро. И если мы хотим, чтобы наше завтра состоялось, мы должны научиться в большей части делегировать прямое боевое столкновение железу. Как это ни цинично звучит, это единственный способ сохранить живыми тех, кого мы любим. А это, если вы ещё помните, и есть высшая справедливость.

P.S. Сила духа русского солдата бессмертна, но умножается она не безрассудством, а гением инженерии. Мы не обесцениваем подвиг, передавая оружие автоматам. Мы обесцениваем смерть, отдавая войну железу.

Илья Александрович Игин — член Российского союза писателей.